мирослава метляева прикрепленные посты

Кишиневский еврейский народный театр в культурной жизни полиэтничного города (1966-1971)

19.06.2021 Arhiva presei evreiești * По архивам еврейской прессы  Нет комментариев

Что такое театр в мироощущении евреев? На мой взгляд, театр, как зрелище, как украшение, как поучение жизни вписан в генетику народа Книги. Взять, к примеру, Пурим-шпили. Не буду перечислять выдающихся деятелей театрального искусства еврейского происхождения всех времен народов – несть им числа. А вот об исконно еврейском театральном искусстве сказано не так уж много, а уж об еврейском театре в Молдове — и того меньше. Лет десять назад в Москве под эгидой Российской государственной библиотеки искусств вышла книга «Национальный театр в контексте многонациональной культуры», в которую вошли материалы Шестых Международных Михоэлсовских чтений (2009). Представленные в издании доклады и сообщения традиционно охватывали проблематику национального театра в поликультурном пространстве. Особенность Михоэлсовских чтений — информационные, библиотечные и архивные аспекты исследований. Обязательными для Чтений стали материалы о жизни и творчестве великого актера и режиссера Соломона Михоэлса и истории еврейского театра. В сборнике в статье Ольги Тиховской (ИЖ.№4, 2010), которая была опубликована и в газете «Истоки жизни», была представлена и часть истории еврейского драматического искусства в Молдове. Предлагаем статью вниманию пользователей портала.

Мирослава Метляева.

КИШИНЕВСКИЙ ЕВРЕЙСКИЙ НАРОДНЫЙ ТЕАТР В КУЛЬТУРНОЙ ЖИЗНИ ПОЛИЭТНИЧНОГО ГОРОДА  (1966-1971)

В мае 2002 г. на сцене Национального театра им. Михая Эминеску в столице Молдовы был показан спектакль «Блуждающие звезды», посвященный памяти Кишиневского еврейского народного театра и его художественного руководителя, режиссера Рувима Левина, трагически погибшего в 1972 году.

В оригинальной сценической композиции символически пересекались события еврейской истории XX века. Действие было построено на «странных сближениях» судеб драматических персонажей и реальных личностей. В метафорическом пространстве за королем Лиром и его Шутом пристально наблюдали сотрудники Министерства государственной безопасности. И здесь же, под скрежет автомобильных тормозов, Соломон Михоэлс и его ученик, бывший студент Московского государственного еврейского театрального училища Рувим Левин, вновь погибали — каждый в свой черед.

В несценической действительности, после убийства Михоэлса в 1948 г., его ученикам предстояло пережить еще немало событий, гибельных для еврейской культуры.

До закрытия училища в феврале 1949 г. Рувим Левин в числе других третьекурсников успешно сдал экзамены зимней сессии. Однако отличные результаты, казалось, уже не имели никакого значения: этим актерам без диплома предстояло жить в культурном пространстве, где один за другим закрывались еврейские театры.

Но культура существует по своим законам: ее тотальное уничтожение не под силу исторически краткосрочным акциям, пусть и в масштабах антисемитских сталинских кампаний.

Семнадцать лет спустя после ликвидации Московского ГОСЕТа Рувим Левин — единственный из всех своих сокурсников — станет режиссером еврейского музыкально-драматического театра, который в течение пяти лет будет существовать в исторически полиэтничном пространстве, где традиции идишской культуры — «идишкайт» -складывались в течение почти двух столетий.

Произойдет это в Кишиневе, столице советской Молдавии, где сойдутся пути многих активных деятелей еврейской культуры и где — в хронологически узких рамках уже на излете подмерзающей хрущевской оттепели — будет предпринята попытка возрождения бессарабского еврейства.

Именно в середине 1960-х гг. отмечается ряд социокультурных явлений, которые можно определить как «компенсационные»: это шаги к возрождению некоторых элементов общинной жизни, стремление профессиональных деятелей культуры, не отказываясь от еврейской идентичности, вписаться в советский культурный контекст.

Ключевым объектом на карте еврейского Кишинева стал студийный театральный коллектив, сыгравший важную роль в сохранении преемственности национальных традиций.

Возрождение еврейской общины Кишинева в послевоенный период (пусть и с утратой ряда элементов общинной структуры) оказалось объективно невозможным. На длительный срок растянулся процесс возвращения евреев-беженцев, евреев-кишиневцев из эвакуации, а после 1953 г. — из мест заключения. Сталинские репрессии, начавшиеся сразу же после установления Советской власти в довоенном 1940 г., затронули и еврейское население Кишинева.

В группе арестованных в феврале 1949 г. бессарабских еврейских писателей были Янкель Якир и Мотл Сакциер, активно работавшие в литературе и еврейском театре еще в довоенном Бухаресте. В 1940 г., вернувшись в Кишинев, оба писателя участвовали в создании Государственного еврейского театра Молдавской ССР, а после освобождения из сталинских лагерей стремились вернуться к профессиональной деятельности.

1960-е гг. — время динамичного развития Кишинева как столицы исторически молодой советской республики. По данным переписи 1959 г., в столице Молдавии проживали 42,9 тыс. евреев, что составляло одну пятую всего населения города. Таким образом, еврейское население имело определенный потенциал для культурного саморазвития.

Часть восстановленных и национализированных после войны построек ранее принадлежала еврейской общине или кишиневцам-евреям. Многие здания были знаковыми для города именно своей памятью о еврейской истории и культуре. Синагоги и молельные дома, благотворительные еврейские организации и учебные заведения, которыми славилась довоенная кишиневская община, не вписывались в социалистическую реальность. Однако еврейское культурное присутствие, прямое и опосредованное, не прекращалось и в 1960-е гг.

Появились новые высшие учебные заведения, развивалась академическая наука, создавались новые профессиональные театральные, музыкальные, филармонические коллективы, выросло число новых периодических изданий. Активно развивалась художественная самодеятельность, любительские коллективы становились объектом внимания прессы и телевидения наряду с профессиональными театрами.

Такой социокультурный контекст оказался благоприятным для возрождения еврейского театра в городе, где в период между двумя мировыми войнами ставились спектакли на идиш, где постоянно гастролировали еврейские труппы и где после установления Советской власти в 1940 г. был организован государственный еврейский театр.

Говоря современным языком, «автором идеи и руководителем проекта» стал Давид Шварцман, гравер-инструментальщик Кишиневской фабрики игрушек, обладавший незаурядными лидерскими качествами. В создании нового творческого коллектива приняли участие драматург Мотл Сакциер, режиссер Рувим Левин и актриса Ханна Левина (бывшие студенты Московского государственного еврейского театрального училища), бывшие актеры Молдавского ГОСЕТа, еврейские писатели, профессиональные музыканты, балетмейстеры, художники, студенты и любители театра.

Официальной поддержки Давид Шварцман и его соратник-однофамилец Арон Шварцман добились в результате обращения в Министерство культуры МССР, Молдавский Совет профсоюзов, Отдел пропаганды Центрального Комитета Коммунистической партии Молдавии, в редакции газет «Советская Молдавия» и «Труд».

С середины 1965-го и вплоть до апреля 1966 г., когда было получено официальное разрешение создать самодеятельный еврейский театральный коллектив при Городском Доме молодежи, инициатива привлекала все большее число энтузиастов, включавшихся в репетиции и занятия идишем.

Театр открылся 8 ноября 1966 г. спектаклем «Новая Касриловка» по мотивам рассказов Шолом-Алейхема. Отклики на эту премьеру в русских и молдавских газетах интересны тем, что отражают не только ценностные ориентации рецензентов, но также информационную политику партийной прессы в середине 1960-х гг. По сравнению с премьерами других самодеятельных коллективов «Новая Касриловка» получила значительно большее количество газетных строк, причем две публикации сопровождались фотографиями.

Инсценировка цикла рассказов Шолом-Алейхема, написанных в 1901-1904 гг., была сделана драматургом Мотлом Сакциером в расчете на участие драматической, музыкальной и хореографической групп молодой студии. Сюжетную канву спектакля составили сцены «Касриловский вокзал», «Конкурентка», «Гостиница», «Экспроприаторы», «Ресторация» и «Касриловский театр». Жанр постановки был определен как музыкальная комедия, что сделало оправданным участие оркестра, танцевальной группы и хора. Используя прием «театр в театре», драматург и режиссер включили в спектакль сцену базара из классической оперетты «Колдунья» Авраама Гольдфадена. Написанные для инсценировки тексты пролога, эпилога и музыкальных куплетов дополняли оригинальные тексты Шолом-Алейхема.

Классические и современные мотивы переплетались в музыкальном оформлении (дирижер Михаил Муллер, студент IV курса Кишиневского института искусств) и в сценографии (художник-постановщик Яков Аш). Профессиональный художник, сын еврейских актеров, Яков Аш, в дальнейшем участвовавший во всех постановках Рувима Левина, выстроил сценическое пространство комедии на сочетании символических и функционально-иллюстративных элементов. Занавес с графическим портретом Шолом-Алейхема сменялся символическим образом открытой книги в глубине сцены, откуда по ходу действия появлялись персонажи. Задник представлял собой панораму еврейского местечка: условно-романтический ландшафт, в который органично вписывались мизансцены с участием хористов в черно-белых костюмах, танцевальные номера и массовые сцены (балетмейстер М. Клейдман).

«Новая Касриловка», заявленная в афише как «музыкальная комедия в двух отделениях, восьми картинах с прологом и эпилогом», стала популярной не только среди зрителей, говоривших на языке идиш. Увлекательное зрелище собирало полные залы, где звучала еврейская, русская и молдавская речь. Воспоминания зрителей, принадлежащих к разным этническим группам, подтверждают идею проницаемости культурных и языковых барьеров в рамках театрального зрелища.

В работе с актерским составом постановщик спектакля Рувим Левин выступал как режиссер, педагог и партнер по сцене (он сыграл роль своеобразного проводника в мире Касриловки). В создании спектакля участвовали актеры довоенного Молдавского ГОСЕТа (прекратившего существование после эвакуации театра в Узбекистан), такие театральные профессионалы, как Женя Златая, Аврум Беркович, Сойка Гоханская. Однако большую часть исполнителей составляли молодые студийцы, для которых «Новая Касриловка» стала первым выходом на сцену.

Репетиции спектакля сочетались с обучением актерскому мастерству и занятиями языком идиш. В этой студийной работе Рувим и Ханна Левины смогли задействовать профессиональные навыки, приобретенные в Московском государственном еврейском театральном училище.

Рецензенты и зрители отмечали талантливую игру молодых актеров Иосифа Беленкина (Гость в Касриловке) и Анны Гинзбург (Рохл). Замечательно исполняли свои роли девятнадцатилетний студент Борис Сандлер (Лгун) и школьница Ева Черная (Мирелэ), в дальнейшем связавшие свою жизнь с профессиональной деятельностью в еврейской культуре.

В течение пяти лет Кишиневский еврейский музыкально-драматический коллектив, получивший в 1968 г. статус народного театра, объединял около 100 участников. На формировании репертуара отразились эстетические принципы Рувима Левина, воспитанника Московского ГОСЕТа, и культурные традиции довоенной кишиневской еврейской общины. После «Новой Касриловки» театр выпустил спектакли по пьесам «Зямка Копач» М. Мееровича (1967) и «Гершеле из Острополя» М. Гершензона (1969).

С одной из постановок по пьесе «Зямка Копач» кишиневская публика уже была знакома: в довоенном Молдавском ГОСЕТе роль Зямки играла легендарная актриса Сиди Таль. Что же до «Гершеле из Острополя», то преемственность михоэлсовских традиций здесь была явной. Для Рувима и Ханны Левиных спектакль был особым в их профессиональной судьбе — именно этот спектакль был сыгран на сцене Московского ГОСЕТа в последний вечер перед закрытием.

В «Гершеле из Острополя» проявился незаурядный актерский талант Рувима Левина, сыгравшего в спектакле главного героя. Лирическая комедия о бедняке Гершеле, как и «Новая Касриловка», стала важным этапом для молодого театра. В постановке участвовали хор, балет и оркестр. Вместе с режиссером Рувимом Левиным соавторами спектакля стали молодой композитор Б. Дубоссарский, балетмейстеры А. Галустьян и Р. Рохман, художник Я. Аш. В этом спектакле проявились и блистательный талант Анны Гинзбург (Двося), и лирическое дарование Евы Черной (Ципкэлэ).

Дальнейшие творческие искания Рувима Левина и студийной молодежи воплотились в постановке «Свет и тень» (1968), созданной на основе музыки еврейских авторов и поэтических произведений на идиш.

Важным этапом в деятельности театра была постановка по пьесе Давида Бергельсона «Я буду жить!» (1970). В героической драме, посвященной победе советского народа над фашизмом, прозвучала тема сохранения еврейской идентичности и верности традициям. По замыслу режиссера, в сцене расстрела фашистами слепого старика-еврея, помогавшего партизанам, должна была исполняться специально написанная для этой постановки песня, начинавшаяся традиционным молитвенным восклицанием: «Шма Исроэл!»

Кишиневский еврейский театр был популярен не только в Кишиневе, но и в других городах Молдавии, где не раз бывал с гастролями. Спектакли проходили с аншлагом в крупнейших залах молдавской столицы. Успешными были гастроли в Вильнюсе со спектаклями «Новая Касриловка» и «Свет и тень» в ноябре 1968 г.

Театр привлекал внимание деятелей еврейской культуры из других городов СССР. К творческому содружеству с театром стремились драматурги, писатели, композиторы. Среди них — Иосиф Керлер, Зиновий Компанеец, Ирме Друкер, а также литераторы, объединявшиеся вокруг журнала «Советиш Геймланд» во главе с Ароном Вергелисом.

Особым гостем театра был Моисей Беленький, профессор Высшего театрального училища им. Б.В. Щукина, бывший директор Московского еврейского театрального училища. Рувима и Ханну Левиных он знал со времен их студенчества. Моисей Беленький стал наставником и для молодежи кишиневского театра. Его беседы о Соломоне Михоэлсе и Московском ГОСЕТе органично вписывались в неформальную образовательную программу, которую осуществляли в театре Рувим и Ханна Левины. Так, спустя годы после разгрома ГОСЕТа, получили продолжение традиции еврейской театральной педагогики Соломона Михоэлса.

Однако новые политические реалии конца 1960-х и начала 1970-х гг., официальное противостояние сионизму и усиление антисемитизма, изменения в структуре еврейского населения, связанные с алией, — все это сказалось и на судьбе еврейского коллектива. В декабре 1971 г. художественный совет театра во главе с Рувимом Левиным принял решение о прекращении деятельности труппы.

За время своего существования Кишиневский еврейский народный театр выполнял задачи, актуальные как для местной общины, так и для еврейского сообщества в Советском Союзе: развитие еврейской культуры и искусства, еврейского образования и воспитания, сохранение национальной идентичности.

В культурной истории Кишинева 1960-х гг. творческий коллектив под руководством Рувима Левина сыграл особую роль, обеспечив преемственность традиций и диалог поколений. Среди тех, кто был связан с этим театром, немало известных деятелей культуры и искусства. Назовем лишь некоторых. Борис Сандлер — писатель, редактор крупнейшей американской еврейской газеты «Форвертс». Борис Дубоссарский — композитор, профессор Молдавской государственной консерватории, признанный «ваятель скрипачей». Ефим Черный — легендарный клезмерский музыкант, руководитель Театра еврейской песни. Анна Гинзбург — популярная исполнительница еврейских песен в США. Создатель Молодежного драматического театра «С улицы Роз» и театрального лицея в Кишиневе, режиссер Юрий Хармелин, поставивший спектакль-памятник «Блуждающие звезды» с посвящением театру своей юности и театральным Учителям, успевшим сделать столь многое и для многих.

№4(40), 2010

0
Теги: , ,

О событии 10-летней давности, или Немного о бендерской синагоге и еврейской старине  

19.06.2021 Блог  Нет комментариев

Десять лет назад  мне с группой представителей администрации Кишиневской синагоги по заданию тогдашнего Главного раввина Кишинева и Молдовы рэб Залмана Абельского довелось посетить Бендеры по весьма печальному поводу. Тогда сообщение об очередном акте вандализма в отношении евреев в Бендерах обошло многие средства массовой информации. В местном издании «Новая газета» в статье «В Бендерах осквернена синагога» было сказано следующее: «…неизвестные лица проникли в помещение, устроили там погром и осквернили синагогу. Не будем рассказывать, как это было сделано. Противно». Мы, как это ни противно, все-таки рассказали нашим читателям, как это было сделано: проникшие в здание синагоги мерзавцы  исполнили свои нужды прямо на столе, за который бендерские прихожане обычно садились, чтобы отметить традиционные еврейские праздники. Негодяи облапали священные книги, сорвали со стены ящик  для «цдаки», стащили утварь – шофары, серебряные ложечки, зачем-то забрали талесы, и напоследок  решились на поджог. Подожгли они настенный планшет с молитвами. Но В-вышний милостив! Пластиковая доска оплавилась и не дала огню распространиться дальше.

Бендерская синагога-страдалица, построенная в 1814 году, несет на себе следы  и предыдущих издевательств, совершенных не неизвестными вандалами, а вполне конкретными лицами, чьи имена назывались в бесконечных судебных разбирательствах касающихся  территории синагоги и незаконной пристройки к ней.

Вспоминаю, как Михаил Тульчинский, руководивший тогда общественной организацией «Бендерская синагога и община», со слезами на глазах рассказывал о нуждах прихожан. «Здание нуждается в заботливых опекунах, — говорил он, — но где они?»

Встретились мы тогда с представителями общественности Бендер. Я и теперь не перестаю восхищаться теми, кто встал на защиту еврейских духовных ценностей и синагоги. Их обращение к властям мы напечатали в газете «Истоки жизни»(№7, 2009, с.11), чтобы продемонстрировать, что порядочные люди проявляют свою жизненную позицию в любой обстановке и есть везде. Это обращение подписали:  депутат Бендерского Совета народных депутатов по 7 избирательному округу, руководитель Бендерского казачества  А. Локтионов; ОО «Честь и Родина», депутат горсовета А. Гольдинский;  Социал-демократическая партия Приднестровья; Ключарь Свято-Преображенского Собора митрофорный протоиерей Леонид; Политическая партия «Обновление»; ОО «Союз воинов-интернационалистов», ОО «Русская община «Добрыня»,  ОО Общество Белорусской культуры г. Бендеры; ОО Общество «Память»; ООО «Ешан» ЧКВ; Трудовой коллектив завода «Днестр-Авто»; ОО Бендерское Общество инвалидов;  ОО «Фонд защиты прав человека и эффективной политики» г. Тирасполя; ОО «Ветераны ВОВ, труда и вооуженных сил г. Бендеры; Трудовой коллектив завода БМЗ.Честь им и хвала!

По просьбе Главного раввина Кишинева и Молдовы Рэб Залмана Абельского мы составили перечень основных задач и нужд Бендерской синагоги для последующей передачи его тем, кто должен был помочь действующим еврейским храмам.

А потом Михаил Тульчинский организовал для нашей группы своеобразную экскурсию по еврейским  местам Бендер. От всех сохранившихся зданий больниц и синагог, несмотря на их солидный возраст, веяло благородством и неповторимым обаянием ушедшей старины. Все они говорили о когда-то кипевшей здесь жизни, заполненной всем тем, что составляет суть естественного человеческого сообщества.

Предлагаю всем поучаствовать  в фотоэкскурсе десятилетней давности. Что-то теперь со всеми  этими архитектурными раритетами?

Мирослава Лукьянчикова.

1
Теги: , , ,

Раввин советских времен

19.06.2021 Arhiva presei evreiești * По архивам еврейской прессы  Нет комментариев

К 110-летию со дня рождения бывшего раввина  Кишиневской синагоги Льва Моисеевича Смоляка

 Прежде, чем взяться за предисловие к предлагаемой публикации, я, просматривая старую подшивку газеты «Истоки»(№7,2009, с.8),  обратила внимание на отрывок из мидраша «Эстер-Рабба» (10,11), где приводится дискуссия между римским императором Адрианом и законоучителем рабби Иегошуа бен-Хананией. Император выразил восхищение удивительной способностью еврейского народа выживать в любых условиях. Сравнив евреев с овцой, находящейся в обществе волков, он сказал: «Велика овца, сохраняющаяся в обществе семидесяти волков!». Рабби Иегошуа бен-Хананья ответил на это: «Велик Пастух (т.е. В-вышний), спасающий евреев!»

На протяжении всех эпох  вопрос об исторической жизнестойкости еврейского народа  не давал покоя многочисленным исследователям разных стран. Никакие попытки правителей истребить или ассимилировать его не увенчались успехом. Существует только один фактор, неизменный для всех обстоятельств истории еврейского народа – Тора и ее заповеди, которые евреи самоотверженно соблюдали в повседневной жизни.

Выдающийся русский философ Николай  Бердяев, который, отойдя от материализма и марксизма, пришел к глубоко религиозному миропониманию, писал в своей статье «Судьба еврейства», опубликованной в сборнике «Смысл истории» (Берлин,1923): «Еврейству принадлежала совершенно, исключительная роль в зарождении сознания истории, в напряженном чувстве исторической судьбы, именно еврейством  внесено в мировую жизнь человечества начало «исторического»… Нужно сказать, что со всякой материалистической и позитивно-исторической точки зрения этот народ давно должен был бы перестать существовать. Его существование есть странное, таинственное и чудесное явление, которое указует, что с судьбой этого народа связаны особые  предначертания. … Всемирно-историческая роль еврейства, в сущности, не может быть поколеблена научной критикой традиционной еврейской истории, таинственность этой судьбы остается неприкосновенной…».

В конце 20-ых гг. прошлого столетия в Бессарабии насчитывалось 366 синагог: 77 – в Кишиневе, 49 – В Бэлць, 44 – в Орхее, 31 – в Тигине, 22 – в Кагуле и т.д. В зависимости от  их прихожан, это были синагоги сапожников, меховщиков, стекольщиков и т.д.

После войны, унесшей жизни миллионов, вновь появились синагоги в Кишиневе, Бэлць, Фалештах, однако уже к 60-му году осталась одна — единственная – в Кишиневе. Кое-где возникали какие-то синагоги, но так же, как появлялись, так и исчезали.     Отдельной статьи заслуживает описание существования  Кишиневской синагоги в последующие годы, до той поры, пока РМ не стала независимым государством. Этот период фактически почти неизвестен. Только редкие свидетели тех времен рассказывают, по привычке вполголоса, как отмечались знаковые для евреев традиционные события и праздники.  Но синагога жила, жила своими раввинами, несшими свет Торы, вопреки всем запретам, прихожанами, сохраняющими в своей душе связь  с предыдущими поколениями и верой праотцов ради будущего детей, чтобы цепь времен не прерывалась.

Кто были эти раввины?  Об одном из них я, будучи редактором «Истоков», узнала от человека, приходившего в синагогу и исправно принимавшего участие в ее жизни.

Переминаясь с ноги на ногу, он робко протянул мне несколько листков бумаги, свернутых в трубочку. Это были заметки о бывшем раввине Кишинева Льве Моисеевиче Смоляке, которого мой посетитель знал лично. «О нем надо помнить, мой долг – рассказать о нем. В этом году ему исполнилось бы 100 лет!».

Так появилась в 2009 году статья в «Истоках» о Льве Моисеевиче Смоляке, кишиневском раввине советских времен, подписанная Владимиром Моисеем.

Время летит незаметно, и на дворе – год 2019. В честь 110-летия этого замечательного человека, духовного наставника евреев в период особого стремления властей нивелировать  и стереть из памяти народа его язык и историю, в знак благодарности одному из его прихожан за  возвращение имени раввина в ряды лидеров еврейства Молдовы, предлагаю вниманию читателей статью Владимира Моисея.

Мирослава МЕТЛЯЕВА (Лукьянчикова)

СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ РАВВИНА Л. М. СМОЛЯКА ПОСВЯЩАЕТСЯ

Родился Лев Моисеевич 15 Адара 5669 г.(08.03.1909 г.) в российском городе Оренбурге, в семье портного. Семья со скромным достатком, но традиционно еврейская. Учился в хэдэре, получил еврейское образование. Потом закончил среднюю, общеобразовательную школу. Поступил и успешно окончил строительный институт. В 1936 г. Лев Моисеевич становится офицером Советской Армии в одной из воинских частей Забайкальского Военного Округа. В войну(1941-1945 гг.) — служба в Узбекистане. В 1956 г. его переводят в Кишинев, потом — в Винницкую область (Украина). В 1963 г. медкомиссией он признан не годным к дальнейшей службе и уходит в отставку в звании подполковника.

Имея веру во В-вышнего, где бы Лев Моисеевич ни служил, при каких бы обстоятельствах не бывал — Тору он не забывал до последнего часа жизни… В одном письме его сын Александр (я с ним поддерживаю связь) написал: <<без сомнения можно считать уникальным тот факт, что мой папа умел сочетать в себе еврейское начало, при этом оставаясь отличным офицером Советской Армии (молился три раза в день, возлагал тфилин, соблюдал кашрут)>>.

Лучом света в жизни будущего раввина явилась Нахама Ехилевна, которая согласилась стать его другом , женой, а впоследствии идиш-мамой, с ней посчастливилось Льву Моисеевичу прожить всю жизнь. Она старалась быть незаметной, но ее верное плечо поддерживало его во всех начинаниях. В доме всегда царил дух постоянного кропотливого служения В-вышнему. В этом духе были воспитаны все его дети. А их у него трое: двое сыновей и дочь. Кошерная кухня объединяла всю семью, друзей и просто любознательных за большим еврейским столом. Такой семейный уклад позволял Льву Моисеевичу поддерживать духовную жизнь, уделять много внимания изучению Торы, Талмуда в целом. Более тщательно это изучение продолжалось после возвращения в Кишинев. Если до этого периода он был рабом человека против своей воли, с уходом в отставку он становится рабом В-вышнего по собственной воле. А это большой почет, радость для верующего еврея. У каждого еврея есть удел в будущем мире, но место, <<прописку>>, духовный потенциал мы можем заработать только на этой земле, изучая Тору, Талмуд, исполняя мицвот, а их у нас в Торе — 613… Иметь мудрость — это не человеческий дар. Это дар В-вышнего. Он дает эту мудрость только избранным, кто днем и ночью изучают Тору, Талмуд в целом, кто исполняет мицвот. Жизненная позиция, опирающаяся на основные законы Торы, позволяла Льву Моисеевичу активно заниматься как дискуссиями с другими раввинами и мудрецами Торы, так и практической деятельностью в сплочении вокруг прихожан Кишиневской синагоги для исполнения мицвот. И он стал их лидером.

Во второй половине шестидесятых годов в результате крупного землетрясения пострадало и здание синагоги. Власти Кишинева признали его аварийным и закрыли. Что же делает рабби Смоляк? Он добивается через местную администрацию экспертизы состояния здания, которая доказала возможность его восстановления с минимальными затратами. В короткий срок синагога была отремонтирована. Верхний свод здания и сейчас хранит мощную окантовку швеллерами и арматурой, стянутой болтами и гайками внушительных размеров. Конечно, это стоило больших затрат. Естественно, что все не обошлось без помощи В-вышнего.

До войны (1941-1945 гг.) в Молдове было много синагог. В каждой был свой Свиток Торы. В момент эвакуации некоторые евреи вместо вещей брали с собой эту святыню — Тору. По возвращении из эвакуации возвращались и Торы. Рабби Смоляк, узнав об этом, собрал все Торы по всей Молдове. Потом по мере того, как где-то открывалась новая синагога, она получала Свиток Торы.

Зарплаты рабби Смоляк не получал, но половину своей пенсии на нужды синагоги отдавал. Это факт.

В начале 1973 г. заболела рэбэцин Нэхама. После непродолжительной болезни, 5 Ияра 5733 г. (7 марта 1973г.) она ушла в мир иной, да благословенна память о ней! (Омэн).

Рабби Смоляк глубоко переживал смерть своей жены. Невосполнима была утрата. Но он собрался с силами и продолжил работу.

5 Ияра 5749 г.(10 мая 1989 г.) после продолжительной болезни перестало биться сердце раввина Смоляка Льва Моисеевича. Да благословенна будет о нем помять в веках! (Омэн)

Вл. Моисей, газета «Истоки» (№9,2009, с.10)

0
Теги: , , ,

Эфраим Баух. In memoriam

15.04.2021 Блог  Нет комментариев

Ровно год назад, 13 апреля 2020 года, в израильском городе Петах-Тиква покинул этот мир известный писатель, публицист и переводчик ЕФРЕМ (Эфраим) БАУХ, жизнь и  творчество которого долгие годы была связана с Молдовой.

    Эфраим (Ефрем) Баух (13 .01.1934 г. Тигина (Бендеры), Бессарабия – 13 .04.2020, Петах-Тиква, Израиль), молдавский и израильский русский писатель, поэт, переводчик, журналист, общественный деятель.    Был Председателем Федерации союзов писателей Израиля, объединяющей 12 языковых союзов; возглавлял израильский филиал международного ПЕН-клуба; председателем Всеизраильского Объединения землячеств выходцев из Молдавии..

         Ефрем Баух родился 13 января 1934 в г. Тигина (Бендеры) в  Бессарабии в еврейской семье, Отец, Исаак Баух, адвокат, погиб на фронте под Сталинградом. В годы войны Ефрем Баух с матерью был в эвакуации в Саратовской области. После войны семья вернулась в Бендеры, где Эфраим получил начальное религиозное образование. В 1952-1953 годах преподавал русскую литературу в селе Каушаны, затем поселился в Кишинёве. После окончания в 1958 году геологического факультета Кишинёвского государственного университета работал инженером-геологом в институте минерального сырья в Крыму и спелеологом в экспедиции на Байкале.  По возвращении в Кишинёв в 1960 году работал журналистом в газете «Молодёжь Молдавии», после её расформирования в 1962 году до 1967 года вновь работал геологом в проектном институте Молдгипрострой.

    Первое стихотворение опубликовал в бендерской газете «Победа» в 1952 году, но регулярные публикации начались в конце 1950-х годов в журнале «Кодры» и газете «Молодёжь Молдавии» (стихи). Книжный дебют Ефрема Бауха состоялся в 1963 году сборником поэзии «Грани». В 1964 он стал членом Союза писателей СССР. Потом вышли в свет поэтические книги «Ночные трамваи» (1965), «Красный вечер» (1968), стихотворения для детей и подростков «Превращения» (1973); книги для детей – «Горошки и граф Трюфель» и «Путешествие в страну Гео» (обе – 1965). Ефрем Баух был составителем сборника молодых поэтов Молдавии «Весенние клавиши» (1966).  В стихах Бауха, несущих определенный отпечаток литературного официоза того времени, все же заметно стремление лирического героя постичь изменения,  происходящие в мире, обнаружить ту грань чувств, которая живет в каждом человеке.  Заслуживают особого внимания стихи: «Помнишь мерцающий город», «Шопен», «Темный голос виолончели».       Характерной чертой поэзии Бауха является ее мелодичность. Известен Баух и как переводчик. Он перевел на русский язык некоторые стихи П.Боцу, В. Телеукэ, А.Кодру и др. В 1967-1971 годах заведовал отделом литературы и искусства в газетах «Молодёжь Молдавии» и «Вечерний Кишинёв». В 1971-1973 годах учился на Высших литературных курсах Союза писателей СССР при Литературном институте имени А. М. Горького. В 1975-1976 годах работал на киностудии Молдова-филм (автор сценария кинокартины «Тридцатая весна победы», 1975).

      В 1977 году репатриировался в Израиль, где вышло множество его книг: «Руах» (стихи, 1978) и семилогия «Сны о жизни» – романы «Кин и Орман» (первоначальное название – «Остальное – молчание», 1982, переиздан – 1992), «Камень Мория» (1982, переиздан – 1992), «Лестница Иакова» (1987, переиздания – 1990 и 2001), «Оклик» (трилогия, 1991 и 1993), «Солнце самоубийц» (1994). Шестой роман этой семилогии вышел в Москве («Пустыня внемлет Богу», 2002), седьмой и последний – «Завеса» – в Тель-Авиве в 2008 году. Прозе писателя  присущ огромный интерес к сложной истории еврейского народа, что находит свое воплощение в аналитическом подходе  к библейским временам. Причем, несмотря на библейское изложение событий — самих событий, т.е. повествовательного сюжета совсем не много. Тексту свойственна  философичность, афористичность, определенная ритмика, свойственная стилю писателя.    В этих романах осуществлена попытка осмыслить историю народа, начиная с Исхода, как жажду вечного движения, развития во времени и пространстве.

         Сборник избранных стихотворений разных лет «Тень и слово» вышел в 1999 году.  Эссеистика писателя была собрана в книге «Иск. Истории» (2007). Большинство прозаических произведений писателя были переведены на иврит, иногда самим автором.

      Ефрем Баух перевёл с иврита на русский язык стихотворения многих израильских писателей и поэтов,  им составлена серия «Мастера израильской прозы». На иврит были переведены произведения Евгения Евтушенко, Беллы Ахмадулиной, Андрея Вознесенского, Евгения Рейна, Бориса Пастернака, Геннадия Айги и других современных русских поэтов, публиковал эссе и публицистику, написанные на иврите. Издал полный, трёхтомный русский перевод с арамейского каббалистической книги Зогар (1995). С идиша на русский язык перевёл стихи Ури-Цви Гринберга, поэму Ицхока Каценельсона (1886-1944) «Песнь об убиенном еврейском народе» (книжное издание – 1992). Выполненный известным поэтом Яаковом Бессером перевод романа Бауха «Лестница Иакова» на иврит (под названием «Данте в Москве», издательство Змора-Бейтан, 1997) был удостоен впервые учреждённой премии президента Израиля по литературе (2001). Был редактором альманаха «Поэты Большого Тель-Авива» (Алеф, 1996), а также журналов «Сион» и «Кинор», а с 2007 — главным редактором журнала «Слово писателя», органа Союза русскоязычных писателей Израиля.

Произведения Ефрема Бауха переведены на английский, французский, испанский, арабский, румынский, польский, литовский и чешский языки.

     Память о нем навсегда останется в сердцах почитателей его творчества и собратьев по перу.

Мирослава Метляева

0
Теги: , ,

Стихи, пробуждающие любовь

18.01.2021 Блог  Нет комментариев

О книге Моисея Лемстера «И я когда-то был Богом. Стихи о любви». 1970 – 2020. — Тель-Авив, 2020. — 224 с.  ISBN 978-965-561-204-2

Всегда испытываю радость при появлении новых поэтических книг. Недавно вышедший в свет в израильском издательстве Beit Nelly Media сборник стихов «И я когда-то был Богом. Стихи о любви» известного еврейского поэта Моисея Лемстера, своим названием как бы полностью охватывает содержание этого поэтического собрания, объединившего лирические произведения автора на идиш в переводах на русский язык с 1970 по 2020 год.  Я говорю, «как бы», имея в виду гораздо более глубокий смысл того, о чем сказано в этой книге.

Помнится, звучала когда-то популярная сентиментальная песенка «О любви не говорят, о ней все сказано…», и слова эти в современном сообществе обретают некую двусмысленность, учитывая мощный вал потребительской культуры, предающей все человеческое в человеке.  Однако «освободительная вседозволенность» порождает не только упрощение и примитивизацию любви с оправдательной сентенцией, что «такова жизнь», но и тоску по  настоящей человеческой привязанности и высоким чувствам, по настоящей истории души и тела, рассказывающей об эпохе и народах.

Жизнь в поэтическом понимании Моисея Лемстера, это не просто процесс, проходящий несколько стадий между точками, знаменующими начало и конец. Это высший творческий акт как в личностном, так и во вселенском бытии. Особую смысловую нагрузку в художественной системе поэта обретают основные жизненные звенья: зачатие, рождение, зрелость, старость, смерть. И мироздание, и человек представлены в его стихах неразрывным единством, проявляющимся в любви.

Библейское понимание любви придает стихам Лемстера особую торжественность звучания: Так умещается в слове одном/ Связь вековая небес и земли:/ Я в Книгу жизни записан Творцом, / Жизнь записала нас в Книгу любви. /

Стихи в сборнике перемежаются с прозой. У стихов, как и у поэта, своя биография. И эти лирические прозаические отступления не только разделяют книгу на отдельные главы, но и связывают в единое целое как прожитое и пережитое, так и возвышенное и земное.

Эта книга вызывает уважение и восхищение тем, что она посвящена любимой жене поэта — Ларисе, которую он сравнивает с птицей, крыльями которой он хотел бы стать, но она улетела в мир иной.    Этот томик стихов трогает до слез и своим явлением в мир поэзии. Четверо мужчин, настоящих мужчин, способных на высокие чувства, бывших одноклассников Моисея Лемстера, рано потерявших, как и он, своих любимых жен, ознакомившись с авторской рукописью, решили издать сборник за свой счет в память о их непреходящей любви. Выраженное поэтом чувство оказалось созвучным и их признанию в неумирающей любви к тем, с кем они прожили долгую совместную счастливую жизнь. Как пишет Моисей Лемстер, «не могу назвать их холодным словом спонсоры. Есть другое, более подходящее – благотворители. Оно прямо означает суть: благо творить самим и помогать другим. Благо в память о любимых женах». И поэт называет их имена: Леон Аккерман – в память о Рае Аккерман; Илья Эксман — в память о Лоле Эксман; Арон Ройзман – в память о Тане Ройзман; Юрий Прицепт – в память о Клаве Прицепт.

Поэтическая книга Моисея Лемстера «И я когда-то был Богом. Стихи о любви» воспевает любовь к женщине, сложное и нелегкое чувство, как непреложный закон жизни, как зов крови, сердца и души. Она не может оставить равнодушными ни тех, для кого впервые открываются ее тайны, ни тех, кто познал ее радости и горечь:

Я приду во вчера, /Где горят еще наши огни, / Где бушуют сквозные ветра / Над деревьями сада, /  Нет преград для меня — / И высокой ограды не надо:/ Ты попробуй оттуда, /где были вдвоем,/Прогони…/

Следует добавить, что поэзия представлена в переводах Валерия Фокина, Фредди Зорина, Рудольфа Ольшевского. Книга иллюстрирована Вольфом Бульбой.

Мирослава Метляева, член СП Молдовы и Румынии, др. филологии.

1
Теги: , , ,