De pe bloguri adunate
Alba Iulia
HAȘDEU
Hristo Botev
Infolibrarius
Maramureș
Tudor Arghezi
Библиотечные штучки
БиблиоМАЯК
Библиомания
БИБЛИОПЧЕЛКА
БиблиоМетодист
Биб:)Лаб...
jewish memory
BiblioCity
Журнальный столик
Книжный шкаф
Наши люди
Общины
vizualizări
 |
кишинёв прикрепленные посты
Наум Каплан
04.12.2019 
Chisinaul evreiesc * Еврейский Кишинев, RU 
Н А У М К А П Л А Н
1947 – 1978
Поэт.
ИЗ «ПУШКИНСКОГО ЦИКЛА»
«Проклятый город Кишинёв,
Тебя бранить язык устанет…»
Проклятый город Кишинёв.
Его бранить язык устанет.
Но этот город чем-то манит
меня под равнодушный кров.
Во чреве матери моей
сюда я был направлен в ссылку.
Здесь пил я первую бутылку,
здесь пел мне первый соловей.
Петрополь, бойкая Москва
и боль приморская – Одесса, —
всё это полно интереса,
но в сердце Кишинёв сперва.
Ни одному из городов
я так прискорбно не обязан
ни тем, что пристыжён и связан,
ни тем, что пагубно здоров.
Самонадеянный порыв
мой первый, робкие начала
здесь глупость добрая ласкала,
в итоге так и не открыв,
на что навесть прицел мне дальний,
куда направить взор и слух.
О, этот дух провинциальный,
застойный, огородный дух!..
Теснит меня в пределах узких,
безмерно полного собой,
молдавский город, полный русских,
где я – не тот и не другой.
Но, славен Бог, — для русской лиры
не писан варварский закон.
Порой в окно чужой квартиры
она бросает камертон.
И здесь, где север полон юга,
где рядом север и восток,
я взял перо, я встретил друга,
я слушал первый мой урок.
Уж верно всякому цветенью
своя назначена земля,
и грех цветущему растенью
бранить окружные поля.
Каплан, Наум. Из «Пушкинского цикла»// Прощай, Молдавия: Стихи 12 поэтов / Сост. Э. Ракитская; Худ. Э.Майденберг. — М.: Летний сад, 2010. – С. 105 – 106.
Related Posts
Татьяна Захарова
04.12.2019 Chisinaul evreiesc * Еврейский Кишинев, RU
ТАТЬЯНА ЗАХАРОВА — ОПРЯ
О, наши встречи в Кишинёве!
И бесприютные метанья,
как испытанье отчужденьем,
вернувшихся из дома в дом!
Где в каждом высказанном слове
такая горечь пониманья,
Такая боль воспоминанья
и испытания стыдом.
Мы так надолго все запомним
и все забудем, возвращаясь.
И задохнемся, лишь увидев
скольженье взлетной полосы.
Опять почувствовав бездомность,
бездонность времени под краем,
где лишь Сатурн пересыпает
свои песочные часы.
Захарова, Татьяна. О, наши встречи в Кишинёве! // Под пряным солнцем Кишинёва. – Кишинэу: Б.и., 2017. – С 41.
ПО САДОВОЙ
I
Мы выросли на старом абрикосе,
мы, как скворцы в его сновали кроне,
мы круглый год плоды его вкушали:
от завязей до жесткой кураги.
Одуревали от его цветенья,
от вкуса недозрелых абрикосов,
от шелеста листвы, от красных веток,
янтарною пропитанных смолой.
Он, как ковчег вобрал в свою утробу
нас четверых, наивных и веселых.
Дал кров, еду и утешенье сердцу,
когда мы все влюбились в первый раз.
И вдруг внезапно сделались несчастны:
нахохлившись, как куры на насесте,
на четырех своих сидели ветках,
вздыхая о превратностях любви.
Но кто-то вдруг, глаза подняв, заметил
над головою солнечную россыпь.
И поняли тогда, что пропустили
мы время созреванья абрикос.
Любовь-любовью, а ведь только детство!
Мгновенно позабыв свои страданья,
мы снова были старыми друзьями,
птенцами сумасшедшего двора.
Минуло сорок лет. И нет Иришки…
Толян сидит, Валерка в фатерланде.
Но, Боже мой! Как сладко ноет сердце,
когда я вижу спелый абрикос.
II
Вдоль по улице Садовой прокатилось наше детство.
Ах, какою же садовой эта улица была!
И на улице Садовой, безусловно, знали средство,
чтоб такою же садовой оставалась голова.
В абрикосе пели птицы, за стеной гуляли свадьбу,
и под общий хор подстраивался пьяненький смычок –
как бы эти все фрагменты воединое собрать мне,
чтоб нигде не затерялся ни кусочек, ни клочок.
Нет, солидной не была она, скорее хулиганской.
Только память отпускаешь — за спиной друзья стоят:
– Ты откуда?
Я с Болгарской! – Я с Бендерской! – Я с Армянской!
– Я же с улицы Садовой, я навек ее солдат!
Не такой уж бестолковой стала босота с Садовой,
нас рассеяло по миру, словно ветер разбросал.
Только улицей Садовой ты навеки арестован.
Арестован, околдован и навек ее вассал.
Захарова, Татьяна. По Садовой // Под пряным солнцем Кишинёва. – Кишинэу: Б.и., 2017. – С. 41 – 43.
В этом городе пахнет сажей
и прогорклой водой из реки.
В парке – пони с увядшим плюмажем.
И фотограф чумной от тоски,
попытался заснять лениво
в день второй от начала зимы
пробегающих торопливо
двух прохожих. Прохожие – мы.
Здесь туман не даёт просветов,
осыпаясь в виде дождя,
на аллеи, на чахлый букетик
у подножья чужого вождя.
Заблудившись в этом тумане,
и с сознаньем ещё не в ладу
кофе в пластиковом стакане
торопливо пью на ходу.
И уже силуэты чётко
проступают среди т еней:
вот троллейбусная остановка,
вот толпа. Я сливаюсь с ней.
После транспортной камасутры,
после давки и кутерьмы,
наконец, понимаю: утро.
День второй от начала зимы.
Захарова, Татьяна. В этом городе пахнет сажей // Под пряным солнцем Кишинёва. – Кишинэу: Б.и., 2017. – С. 43.
Related Posts
Ливиу Делеану
04.12.2019 Chisinaul evreiesc * Еврейский Кишинев, RU
ЛИВИУ ДЕЛЕАНУ
(наст. Липэ Клигман)
1911 — 1967
Поэт. Классик послевоенной молдавской литературы.
МОЯ УЛИЦА
Моя улица неприкаянная,
Бывшая окраиною
Ты была,
Ты в никуда вела.
Лачуги да развалины,
Заборы повалены,
Всё исполнено разрухи и греха,
Спускалось в ямы
И в гнилые берега.
То тут, то там валялись памятью о прошлом
Подковы сбитые да старые подошвы.
И каждая стена
Была обречена.
И вот окраина сгнила
И померла,
И обошлось
Без похорон и слёз.
Предместье, ты ничуть не схоже
С Проспектом Молодёжи,
Что по чудесному веленью
Во имя жизни
И во имя обновленья
Здесь вырос на гробу твоём,
И где, во имя созиданья,
Из прежнего средь новых зданий
Стоит один родильный дом.
Делеану, Ливиу. Моя улица // Деляну Л.С. Под знаком тайны: Стихи/ Л.С.Деляну; Сост. Б.Деляну; Пер. А.Прокопьева; Худ. А.Хмельницкий. – К.: Hyperion, 1990. – С. 170.
ОСЕННЯЯ НОЧНАЯ
Слышишь? Падают листья,
Как в каком-то ноктюрне Листа,
Иль Чайковского, или Глинки.
И на озере Комсомольском –
На паркете танцуют скользком
Звёзды белые, как снежинки.
С плеч деревья уже небрежно
Наземь сбросили пелерины,
И два лебедя белоснежных
Выплывают, как балерины.
Начинается с карнавала
Эта ночь, подобная сказке.
И луна – королева бала –
Улыбается нам без маски.
Делеану, Ливиу. Осенняя ночная // Деляну Л.С. Под знаком тайны: Стихи/ Л.С.Деляну; Сост. Б.Деляну; Пер. А.Прокопьева;quot;sans-serif Худ. А.Хмельницкий. – К.: Hyperion, 1990. – С. 77.
ПРОСПЕКТ МОЛОДЁЖИ
Я люблю свой Проспект Молодёжи.
Помню, зимнею ночью от дрожи
Изнывали деревья, а небо
Обсыпало их снегом.
Свирепо
Ветер выл.
Но на этом Проспекте
Посреди снеговой круговерти
Видел я:
обнимаются двое,
Как весной под весёлой луною.
Ночь морозом меня прихватила,
Ночь меня загоняла в квартиру.
А под голыми ветками двое
Целовались,
как будто весною.
Что им полночь и вьюга, и холод?
И у парня расстёгнут был ворот,
И, девчонку свою обнимая,
Он кружился в снегу с ней, как в мае.
И казалось мне – время цветенья,
И казалось – снег цвета сирени.
И Проспект, соглядатай их счастья,
Оправдал своё имя отчасти.
Делеану, Ливиу. Проспект молодёжи // Деляну Л.С. Под знаком тайны: Стихи / Л. С.Деляну; Сост. Б. Деляну; Пер. А. Прокопьева; Худ. А. Хмельницкий. – К.: Hyperion, 1990. – С. 171 – 172.
Related Posts
Алла Гусева
04.12.2019 Chisinaul evreiesc * Еврейский Кишинев, RU
АЛЛА ГУСЕВА
ВОСПОМИНАНИЕ
Ты помнишь: ночь и тёплый дождь.
Нет, тёплый ливень с долгим громом.
И мы, промокшие насквозь,
Идём с тобой по Кишинёву.
Такая радость у меня!
Так отовсюду льется воздух.
По-детски тянется рука
И ловит дождевую россыпь.
Каким-то чудом — ни души,
В звенящем ливне только двое –
Лишь ты и я, лишь я и ты,
И запах ливня и левкоя.
И с нас бежит ручьём вода,
Ресницам тяжело от капель.
Бесстыдным образом к ногам
Прилип отяжелевший штапель.
Седые пряди в волосах
Заметны и не к мести стали,
И светлячки в твоих глазах,
Как капли дождика, блистали.
И я тебя люблю, люблю,
Я по тебе, такой, тоскую.
Я помню ночь тебя и мглу
И дробь дождя о мостовую.
1965
Гусева Алла. Воспоминания // Разлука на границе бытия. – Франкфурт на Майне, 2005. – С. 21.
Related Posts
Виктор Голков
04.12.2019 Chisinaul evreiesc * Еврейский Кишинев, RU
В И К Т О Р Г О Л К О В
р. 1954
Поэт и прозаик.
Вспоминаем Союз, вспоминаем,
где — нибудь в Палестине, на дне.
Словно близких своих поминаем…
И увядшая пальма в окне.
Где ты, галстук смешной, пионерский,
мой портфель и учебники в нём?
Я иду в кинотеатр по Бендерской,
опоясанный школьным ремнём.
Значит, это действительно было –
первый класс и последний звонок.
И окликнула мать из могилы:
ты ещё не обедал, сынок.
Голков, Виктор… Вспоминаем Союз, вспоминаем… //Прощай, Молдавия: Стихи 12 поэтов/Сост. Э. Ракитская; Худ. Э.Майденберг. — М.: Летний сад, 2010. – С. 130.
Итак, родиться в Молдавии,
Чтоб душу отдать в Америке,
Где-то в больнице в Бруклине,
От моря невдалеке.
В железной её стерильности
Неуместны истерики,
И вены переплетаются
На пожелтевшей руке.
А может быть, лучше где-нибудь
в израильском поселении
Пулю поймать залётную
по дороге домой.
Услышать во сне тягучее
на древнем иврите пение,
Когда трава пробивается
сквозь ржавый песок зимой.
Но мне бы хотелось всё-таки,
уже ни о чём не ведая,
Заснуть на Скулянском кладбище,
где не хоронят давно.
Трава там почти до пояса.
У памятника беседуя,
Присядут два молдаванина
и выпьют своё вино.
Голков, Виктор… Итак, родиться в Молдавии … // Прощай, Молдавия: Стихи 12 поэтов /Сост. Э. Ракитская; Худ. Э.Майденберг. — М.: Летний сад, 2010. – С. 126.
Не пишется – такая пустота.
Кромешный зной, последняя черта.
И рокового времени приметы,
кровавый бред впитавшие газеты.
Готов ли к смерти? К жизни не готов,
и сниться мне ночами Кишинёв.
Прозрачный воздух, озера пятно,
его поверхность, сердцевина, дно.
Тот переулок, где пришлось родиться,
и парк, в котором можно заблудиться.
Спешу домой, где точно – мать с отцом,
чтоб с ними перекинуться словцом.
Голков, Виктор… Не пишется – такая пустота … // Прощай, Молдавия: Стихи 12 поэтов /Сост. Э. Ракитская; Худ. Э.Майденберг. — М.: Летний сад, 2010. – С. 127.
Не уходит в туман электричка,
и деревья не стынут в снегу.
Взгляд твой тяжкий и хмурый,
москвичка,
равнодушно принять не могу.
Ностальгия нахлынула снова,
то же самое было со мной,
Помню чёрную ночь Кишинёва
и каштан возле дома весной.
Я твой брат по изгнанью и вере,
по земле, что горит на весу.
Безнадёжное чувство потери,
как и ты, молчаливо несу.
Голков, Виктор …Не уходит в туман электричка … // Прощай, Молдавия: Стихи 12 поэтов/Сост. Э. Ракитская; Худ. Э.Майденберг. — М.: Летний сад, 2010. – С. 123.
Неизвестный Кишинёв,
Странные, чужие взгляды.
Он воскрес из мертвецов
И восстал после распада.
Ни знакомых, ни родни,
Ни товарищей по школе.
Только тополи одни
Светятся в своём раздолье.
И до глупости близка
Та же ржавая калитка.
И скребётся у виска
Счастье – слабая попытка.
Голков, Виктор… Неизвестный Кишинёв … // Прощай, Молдавия: Стихи 12 поэтов / Сост. Э. Ракитская; Худ. Э.Майденберг. — М.: Летний сад, 2010. – С. 131.
Правда, что жила во мне,
Исчезает неизвестной.
Я над плоскостью отвесной
Наклонился: что на дне?
Детство, молодость моя,
Переулок Театральный,
Контур прошлого овальный.
Дом, родители, друзья.
В темной сутолоке лип
Запах, сладкий до истомы,
И парящий, невесомый,
Белой лестницы изгиб.
Голков, Виктор. Правда, что жила во мне // Под пряным солнцем Кишинёва. – Кишинэу: Б.и., 2017. – С. 27.
Я ощутил родство между собой
и кладбищем еврейским в Кишинёве,
как будто пробудился голос крови
и взвыл Иерихонскою трубой.
И Театральный переулок мой
забыть навечно не хватает силы:
кружат над ним знакомые могилы,
как ласточки — и летом и зимой.
Из эмигрантской дали грозовой
спускаюсь вниз – по снам, как по ступеням,
в осенний сад,
к таинственным растеньям,
где не поймёшь, кто мёртвый, кто живой.
Голков, Виктор… Я ощутил родство между собой…// Прощай, Молдавия: Стихи 12 поэтов/Сост. Э. Ракитская; Худ. Э.Майденберг. — М.: Летний сад, 2010. – С. 120.