учёные прикрепленные посты

Шлёма Гифейсман

12.02.2021 А-ДЕвреи Молдовы  Нет комментариев

ГИФЕЙСМАН

ШЛЁМА НУСИНОВИЧ

 род. 1931, Кишинёв

Физик-теоретик, доктор физико-математических наук (1986), профессор.

Окончил физико-математический факультет Кишинёвского университета в 1953 году. Диссертацию кандидата физико-математических наук по теме «Исследования по теории связанных поляронов» защитил в 1966 году под руководством Ю. Е. Перлина. Диссертацию доктора физико-математических наук по теме «Теория связанных и свободных поляронов в полупроводниках с промежуточным электрон-фононным взаимодействием» защитил в 1986 году. Работал старшим научным сотрудником в Институте прикладной физики Академии наук Молдавской ССР. Профессор кафедры теоретической физики Молдавского государственного университета.

С конца 1990-х годов жил в Хайфе (Израиль).

Основные научные труды в области физики полупроводников, магнитно-оптических эффектов, теории поляронов.

Дочь — Татьяна Шлёмовна Гифейсман (род. 1957), кандидат химических наук.

Книги

  • N. Ghifeisman, Iu. Gh. Malcoci. Termodinamica şi fizica statistică: Recomandaţii metodice la lecţiile practice. Partea I. Termodinamica. Chişinău: USM, 1990[7].
  • N. Ghifeisman, Iu. Gh. Malcoci. Termodinamica şi fizica statistică: Recomandaţii metodice la lecţiile practice. Partea II. Fizica statistică clasică. Chişinău: USM, 1990.
0
Теги: , , ,

Валерий Шварц

04.12.2019 Chisinaul evreiesc * Еврейский КишиневRU  Нет комментариев

Еврейские мастера культуры, науки, политики о Кишинёве.  Источники: фонды еврейской библиотеки им. И. Мангера, интернет.

*********************************************************************************************************************************************

 Валерий  Ш В А Р Ц

р. 1939

Биолог, поэт, философ

 

КИШИНЁВ

 

Прекрасен город в зелени листвы.

Они друг друга больше, чем достойны.

Прислушайтесь, не слышите ли Вы

В многоголосье их напевы дойны?

 

О чем напевы? О родной земле,

О людях празднующих жизнь, как воскресенье,

О жаждущих летать на помеле,

О нашем к ним святом долготерпенье.

 

Благословен пред Богом город мой,

И более того – богоугоден.

Он лучше всех – ручаюсь головой –

Из всех возможных в мире малых родин!

 

БЫК

г. Кишинёв стоит на реке Бык. (из энциклопедии)

Марине Маринчиной , создавшей очаровательный

Сценический образ Быка.

 

Белые лотосы зданий

Цветут по долне Быка.

А мне без больших притязаний

Намять кой-кому бы бока:

 

Не русло – убогой стойло.

И мусор, и плесень, и мох.

На донышке гнусное пойло, —

И как он ещё не издох?!

 

Давно уж не Бык, а Бычок он.

Растёт не вперёд, а назад.

И скоро в утробу истока

Упрятаться будет он рад.

 

Отдали Быка на закланье,

Не путался чтобы в ногах…

А белые лотосы зданий

Цветут на его берегах.

Шварц, Валерий. Тропинки впадают в дорогу. Откровения бывшего атеиста: Стихи. – Новокузнецк: издательство «Союз писателей», 2012. – С. 40.

 

МИЛЫЙ  ГОРОД

(песня)

 

Мы летаем по миру, как птицы.

Все прекрасно, лишь одна беда:

Города мелькают, словно лица,

Уносящиеся в никуда.

 

Но этот город – он совсем особый,

Он завораживает, он берет в полон,

Широкоплечий и высоколобый,

Из сердца рвущий колокольный звон.

 

Мы летаем по миру, — и что же?

Все течет меж пальцев, как вода.

Потому мне с каждым днем дороже

Редкие родные города.

 

Мой милый город, ты совсем особый,

Ты завораживаешь, ты берешь в полон,

Широкоплечий и высоколобый,

Из сердца рвущий колокольный звон.   

 

А сегодня я с тобой прощаюсь,

Но да будет светлою печаль!

Хочешь, город, я тебе признаюсь:

Не тебя, — себя мне будет жаль.

 

Мой милый город, ты совсем особый,

Ты завораживаешь, ты берешь в полон,

Широкоплечий и высоколобый,

Из сердца рвущий колокольный звон.

1997

Шварц, Валерий. Тропинки впадают в дорогу. Откровения бывшего атеиста: Стихи. – Новокузнецк: издательство «Союз писателей», 2012. – С. 29.

 

ОСЕНЬ В КИШИНЕВЕ

Секрет Пушкина

(шутка)

 

Умял сегодня два арбуза.

Наелся, так сказать, от пуза.

Еще и дыньку прихватил,

А на вторую нету сил.

 

А завтра рано поутру

Я ублажать свою нутру

Опять начну, — уж это точно.

Сегодня же, пока заочно

 

Не оторву никак я взгляда

От сочных гроздей винограда.

А в погребке уже поспел

Пьянящий сердце тулбурел.

 

Ах, в Кишиневе чудо-осень.

— Продлись, продлись! – ее мы просим.

Не здесь ли осень полюбил

Певец русланов и людмил?

0
Теги: , , , , , ,

Галина Шафир

04.12.2019 Chisinaul evreiesc * Еврейский КишиневRU  Нет комментариев

Еврейские мастера культуры, науки, политики о Кишинёве.  Источники: фонды еврейской библиотеки им. И. Мангера, интернет.

*********************************************************************************************************************************************

Галина   Ш А Ф И Р

Кандидат наук, поэтесса 

РОДНОМУ КИШИНЁВУ

 

Ты стоишь величавый, красивый,

Город песен, творений, цветов!

Словно в сказке тебя сотворили,

Наш любимый, родной Кишинёв!

 

Видел много ты горя, страданий,

Из руин воскресал наяву –

Вынес всё, и на месте развалин

Прилегли этажи к этажу.

 

Много фабрик, заводов возникло,

Институтов открыто втройне,

На полях так гудят колосисто

Трактора и комбайны везде.

 

Твои песни над миром несутся,

Сколько жизни и радости в них!

В них напевы Молдавии льются

О свершеньях, твореньях твоих!

 

Расцветай же, родная Молдова,

Вместе с нею расти Кишинёв!

Пополняйся всё новым и новым

Город мира, труда и садов!

6/Х-66 г. Кишинёв.

Шафир, Г. Родному Кишинёву //Творческий путь: Стихи и песни. – К.: Б.и., 2002. – С. 75.

 

0
Теги: , , ,

Александр Соломонов

04.12.2019 Chisinaul evreiesc * Еврейский КишиневRU  Нет комментариев

Александр СОЛОМОНОВ

Альпинист, кандидат физико-математических наук, бард,

сочинитель музыки, исполнитель авторских песен.

ШИЗИНО

Много странностей и совпадений

Ожидает на каждом шагу.

Я, конечно, ребята, не гений,

Но сложить пару строчек могу.

Я ж не нашей романской породы

И почти что совсем не еврей.

Мне моральные чужды уроды,

А причёска, увы, из бровей.

Я же не «же си па» по-французски,

Кроме там «же не ма па сис жур».

Я пишу и читаю по-русски,

Два стакана и дым в абажур.

Но однажды, когда за границу

Я собрался на мир посмотреть,

Опозорил родную столицу

Не на четверть, а сразу на треть.

А я как завороженный

Гляжу на мир в окно,

А мне червяк таможенный:

«Так Вы из Шизино»

«Да нет из Кишинёва я»

И паспорт в рожу, но…

«Что за столица новая?

Где ваше Шизино?»

Тут я призадумался всё же

И земля поплыла из-под ног.

Неужели заметно по роже?

Я ж всё время старался, как мог.

Я же сущность убогую прятал

За улыбку кашне и пиджак,

Но надежду оттяпал, ребята,

Этот гнусный таможенник Жак.

И напала до горького вздоха

На меня вековая печаль.

Это как же просёк он, пройдоха?

Любознательный ты наш, Рошаль.

Что на мне, как на всех наших лицах

Неизменно и вечно клеймо,

Да такое, что в пору напиться

Мы ж из бывшей страны Шизино.

Не вымолвить ни слова,

Весёлое кино.

Выходит так, что снова Мы все из Шизино.

И не причём столица

Обидно, что давно

Мелькают наши лица,

И все из Шизино.

Соломонов, Александр. Шизино // Под пряным солнцем Кишинёва. – Кишинэу: Б.и., 2017. – С. 211.

 

0
Теги: , , , ,

Адела Розенштрах

04.12.2019 Chisinaul evreiesc * Еврейский КишиневRU  Нет комментариев

Еврейские мастера культуры, науки, политики о Кишинёве.  Источники: фонды еврейской библиотеки им. И. Мангера, интернет.

*********************************************************************************************************************************************

АДЕЛА РОЗЕНШТРАХ

др. филологии

КИШИНЁВСКИЙ ВАЛЬС

По улице Кузнечной бродили мы с тобой,

А трели птиц беспечных – над нашей головой.

Как лето быстротечно: на радость детворы

На улице Кузнечной жгут из листвы костры…

Наверно, каждый встречный запомнил нас с тобой:

Маршрутом бесконечным мы шли к тебе домой.

На улице Кузнечной мы вновь с тобой вдвоем,

Зовет нас Светом Вечным давно снесенный Дом…

Мелькает… и струится, пылинками клубится,

Грустит, и веселится, и золотится свет.

Молдавская столица, которой равных нет!

Осень ранняя в Молдове, Осень ранняя в Молдове,

Будто дойна, как легенда, словно дар в судьбе –

Этот Вальс о Кишиневе я дарю тебе!

ВНУЧКА ДОКТОРА ФРАДИСА

«МЕМУАРЫ»

Фрагмент

Внучкой доктора Фрадиса — прежде всего — а потом уже дочкой своих родителей я привыкла считать себя с раннего детства. Этот статус не просто устраивал меня, но, признаюсь честно, вселял в сердце веселье и гордость. Знакомясь с кем-то из взрослых, я, называя свое имя и фамилию, неизменно добавляла — «внучка доктора Фрадиса».

Это был вроде титула: «княжна Тараканова» или «принцесса Клевская». Кроме того, такое самоощущение помогало мне правдиво отвечать на совершенно идиотский, но чрезвычайно любимый многими дядями и тетями вопрос: «А кого ты больше любишь, девочка, маму или папу?»

«Дедушку!»- отвечала я без малейшего сомнения, слегка ошарашивая неожиданным ответом чрезмерно любознательных представителей старшего поколения. Греться в лучах дедушкиной славы было легко и приятно. Лишь одно упоминание о докторе Фрадисе рождало на лицах незнакомых людей улыбку, вызывало у них радостное волнение и пламенное желание рассказать о нем его внучке, а порой помогало выходить с достоинством из щекотливых ситуаций.

Подтверждением могут служить некоторые эпизоды моего светлого отрочества и ранней юности. Один из них связан с посещением синагоги.

В Кишиневе до войны было множество синагог: помимо главной, сгоревшей из-за большого пожара, существовали и цеховые синагоги ремесленников: кожевников, виноторговцев, скотопромышленников. Одной из самых красивых считалась синагога стекольщиков. Но в то время, о котором идет речь, от всего былого великолепия оставалась лишь одна, не слишком большая синагога, расположенная в маленьком переулке недалеко от нашего дома, куда примерно за полтора месяца до Песаха евреи нашего города начинали относить муку для выпечки мацы. Для выполнения столь важной миссии семья выбрала меня. С громадным пакетом белой муки в руках и заслуженным чувством гордости за порученное дело явилась я в синагогу и стала ждать своей очереди.

И тут /впоследствии это будет неоднократно повторяться!/ мой вздернутый нос на круглом щекастом лице сослужил мне дурную службу… Какой-то бедно, но чисто одетый седобородый худенький старичок обратился к сидевшей с ним рядом пышной брюнетке средних лет, ярко выраженного иудейского типа внешности, наряженной в темно-вишневый вязаный жакет, и вежливо спросил: «Мадам Голковский, Вы не знаете случайно, что здесь делает эта шиксалэ?»

«Какая шиксалэ? Вот та? В клетчатом платочке? Наверное, хозяева евреи послали!» — живо откликнулась мадам Голковский.

Беседа шла явно обо мне. Я не улавливала всех деталей, так как разговаривали они на идиш, но главное поняла правильно и мгновенно отреагировала:

«Я не шикса… Я, как все тут, муку для мацы… Сами вы — шиксы! А я — внучка доктора Фрадиса!»

Это была неслыханная грубость, но почему-то реакция оказалась совершенно противоположной тому, чего я ожидала. Маленький старичок заметно смутился, а мадам Голковский неожиданно проворно подбежала ко мне и, обнимая, крикнула:

«Будьте же людьми, пропустите ее без очереди, ребенок уже замучился ждать».

И очередь не возражала. Ведь речь шла о внучке доктора Фрадиса, который лечил мужчин, женщин, детей, старух, младенцев и стариков и у доброй половины из них не брал ни копейки за лечение.

Из моральных соображений он никогда не брал денег у медиков любого ранга, соседей, знакомых наших знакомых, солдат, у всех тех, кто жаловался на бедность, а также, разумеется, у родственников, друзей и приятелей.

Дело в том, что дедушка, проводивший ежедневно помногу часов в Республиканской больнице, где постоянно «вел» самых тяжелых пациентов отделения, возвращаясь домой, отнюдь не заканчивал свой рабочий день. Завершив туалет и на редкость легкий ранний ужин в течение получаса, он начинал прием больных, лечившихся у него частным образом. Последний больной покидал его кабинет около одиннадцати, когда за окном царила темнота, победить которую не могли редкие на нашей улице фонари. А в кабинете свет горел до полуночи: дедушка читал и конспектировал статьи о проблемах дерматологии и венерологии из российских, немецких и французских медицинских журналов /когда его не стало, толстые стопки конспектов, а также подшивки журналов вместе с дедушкиной прекрасной профессиональной библиотекой я передала Молдавскому Медицинскому Обществу/.

Зная расписание доктора Фрадиса не хуже его домашних, больные приходили заранее и дожидались начала приема, сидя на соединенных между собой деревянных стульях, в длинном коридоре, откуда дверь вела прямо в кабинет.

Когда бы я не возвращалась из школы, или из библиотеки, или с заседаний литературного объединения старшеклассников, или от репетитора-физика, меня встречали и провожали заинтересованные взгляды пациентов. Я шла сквозь них, чувствуя себя провинившимся солдатом-новобранцем, вызванным перед строем для получения наказания. Неясно, по какой причине, но до конца десятого класса я постоянно ходила с длинной, туго заплетенной косой с коричневой вплетенной в нее атласной лентой, тяжело лежавшей сзади на пальто или свитере, подобно толстой палке сервелата, и с большим портфелем в руке, безжалостно тянувшим меня вниз. И тот вечер, ничем не отличавшийся от других, я вряд ли бы запомнила, если б не громкий, горячий, возмущенный шепот какого-то мужчины за моей спиной:

«Такая молодая, а уже ходит к доктору Фрадису…»

«…И не говорите! Родители, бедные, растят ребенка, растят, а оно вон как выходит… Ищут дочку, а она…» — запричитал в ответ чей-то плаксивый женский голос.

Притвориться, что не слышу, и промолчать было выше моих сил. Я медленно повернулась к сидящим больным и, сдерживаясь изо всех сил, чтоб не закричать на них, /ведь это все-таки взрослые люди!/ я произнесла, что называется «из глубины души»:

«Шулим Кивович Фрадис, доктор Фрадис, который вас лечит, — мой дедушка, понимаете, дедушка! Я здесь живу!»

0
Теги: , , ,