евреи молдовы прикрепленные посты

Печатная машинка

29.09.2020 Блог  Нет комментариев

Нашла сегодня на просторах интернета очень симпатичный рассказ нашего земляка Ильи Журбинского. Немного не «формат» страницы «Еврейский Кишинёв», поэтому публикую его здесь. Читайте и наслаждайтесь!

ПЕЧАТНАЯ МАШИНКА

«Ты пустишь нас по миру, — кричал папа. — Мы будем голодать! Ты не знаешь, что это такое, а я знаю слишком хорошо!».

Я сломал печатную машинку, на которой папа все время печатал, когда вечером приходил с работы. Повел каретку не в ту сторону, из машинки высыпались какие-то маленькие металлические шарики, и она перестала работать.

Я научился читать в пять лет. А писать — лишь в шесть с половиной. Но печатать я научился в пять. У нас была немецкая печатная машинка с русскими буквами на круглых клавишах.

Машинка была старенькая, рычажки с буквами иногда не отскакивали сами, а застревали в ленте, и их приходилось осторожно опускать вниз рукой, а буква ё почему-то печаталась выше остальных.

В машинку заправлялась бумага, а если нужна была еще и копия, то между листами можно было вставить копирку, обычно черную. Но если вам очень повезло, то она могла быть синей, зеленой или даже красной, и вам доставались цветные копии. Копирку мне разрешалось брать только старую, которую папа уже использовать не мог, и для того, чтобы на второй странице хоть что-то было видно, надо было сильно дубасить по клавишам. Но дубасить папа не разрешал, оттого что от этого рвалась лента. Но даже если нажимать не так сильно, лента все равно потихоньку рвалась, а ее частички застревали в металлических буквах и пачкали бумагу.

Буквы нужно было чистить, и папа поручал это мне. Особенно мне нравилась большая буква Ж, потому что в ней было много изгибов. Чистить нужно было тонкой иглой, но мама не разрешала брать швейные иголки, так как от этой чистки они пачкались, а давала мне разогнутую скрепку. Скрепка была слишком толстой и буквы чистились плохо. Поэтому я утягивал у старшей сестры Полины комсомольский значок и чистил буквы его иголочкой. Но и здесь все было не так просто. От того, что я отгибал иголку слишком часто, она в конце концов отломалась. Сестра никак не хотела верить в то, что иголка поломалась сама и что значок я вообще не трогал.

Эту машинку папа привез из Германии после войны. Другие привозили ковры, аккордеоны, фотоаппараты, а он привез пишущую машинку, которую нещадно эксплуатировал, печатая свои статьи для газет и журналов и публикуя их под различными псевдонимами. Нас было трое детей, мама не работала, дом требовал расходов на уголь, дрова, газ, водопровод и все остальное, и папа как-то справлялся со всем этим, хотя нам, детям, и не приходило в голову, что это не так просто.

Папа очень сердился за поломанную машинку, и это было очень плохо. Ведь скоро 7‑е ноября и папа может не взять меня на дежурство. Папа работал на радио, или, как было написано у него на удостоверении, в Комитете по радиовещанию и телевидению. 1 мая и 7 ноября он выходил на дежурство, чтобы враги не захватили этот самый радиокомитет, пока советские люди празднуют, и обычно он брал меня с собой.

До работы идти было всего минут десять, но можно было не спеша поговорить о чем-то важном, например, о футболе. На проходной папа показывал свою красную книжечку усатому старшине, и тот пропускал нас обоих. В папином кабинете было четыре стола и на каждом стояла пишущая машинка, да не простая, а электрическая. Она печатала удивительно быстро и громко. Папа обычно строчил очередной материал, и рядом что-то строчил и я. Ну, если честно, то я не строчил, а медленно нажимал на клавиши, стараясь сильно не стучать, чтобы не пробить ленту.

И еще, у него на работе был бесплатный телефон, и по нему можно было куда-то позвонить. У нас дома телефона не было и у моих приятелей тоже, так что звонить вообще-то было некуда, но можно было позвонить по номеру 100 в «точное время» или 1-2-3 в «прогноз погоды». У папы в кабинете на стенке висели большие круглые электрические часы, большая стрелка которых каждую минуту прыгала вперед на одно деление. Часы, конечно, были замечательные, но разве можно было им доверять, когда есть «точное время»?

Прогноз погоды мне был вроде бы и ни к чему, потому что я и зимой, и летом носил одну и ту же одежду: синие брюки из «чертовой кожи» и серую рубашку с пятнами от чернил. На случай дождя зонтика или плаща у меня все равно не было, но не узнать на дежурстве прогноз погоды было просто невозможно. Вот идут люди по улице и ничего о погоде не знают, а я позвонил по телефону и знаю, что переменная облачность, температура от 15 до 17 градусов и ветер северный, умеренный до сильного.

Один раз, когда мы были на дежурстве, папа на время ушел. И тут пришла какая-то тетя и ужаснулась, что ребенок один. Ей нужно было куда-то идти, и она повела меня в комнату, где на подставке стоял большой микрофон, и она, нажав какую-то кнопку, громким голосом объявила на всю Молдавию: «А сейчас по заявке доярки колхоза «Память Ильичу» Марии Сырбу прозвучит Триумфальный марш из оперы Джузеппе Верди «Аида»».

Потом она выключила микрофон, подмигнула мне, и только мы из комнаты вышли, так сразу встретили какого-то дядю, который долго ругал ее за то, что она взяла ребенка в студию, ведь ребенок мог чихнуть или заплакать на всю республику. А я знал, что не мог, что скорее бы умер, чем заплакал или чихнул, но разве этому дяде объяснишь.

А еще у папы на работе был телевизор. По нему можно было смотреть военный парад с настоящими танками и ракетами и демонстрацию, где люди шли с плакатами и шариками. Когда людей показывали близко, они начинали улыбаться и махать руками. Я им тоже улыбался и махал, но они меня, конечно, не видели.

Но самое интересное у папы на работе — это был магнитофон. Если папа был не очень занят, он мог его включить, катушки начинали крутиться, и папа разрешал мне что-то сказать в микрофон, а потом пленку можно было перемотать и прослушать. Получалось забавно: я сидел с закрытым ртом, а мой голос сам по себе что-то говорил.

Нет, не пойти с папой на дежурство было просто невозможно и что-то надо было придумать, чтобы папа меня простил.

Я долго думал и решил, что нужно стать хорошим и послушным. Хотя бы на время.

После ужина я спросил:

— Мама, почему ты мне сегодня не дала рыбьего жира?

Мама очень удивилась. Рыбий жир я ненавидел всей душой. Я был твердо уверен, что хуже рыбьего жира в мире нет ничего. Даже горький хлористый кальций, который приходилось принимать, когда все тело начинало чесаться от укуса паука или от какой-нибудь гусеницы, был лучше. Запьешь его кружкой воды, съешь ложку сахара — и вроде как бы уже не так горько. Но рыбий жир! Маслянистый, противный, чей вкус ни водой, ни сахаром не перебьешь. Брр!

— Илюша, ты хочешь рыбий жир? — так маму я еще, наверное, никогда не удивлял.

— Да, мама, я хочу вырасти большим и крепким, а для этого нужно пить рыбий жир.

Мои сестры недоверчиво переглянулись. Им тоже давали рыбий жир, но они всегда что-то придумывали и увиливали. Папа опустил газету и внимательно посмотрел на меня.

— И, если можно, я бы хотел две ложки, а не одну, — потупив глаза, добавил я.

Следующий день был выходным и в школу идти не надо было. После обеда я спросил:

— Мама, можно я сейчас посплю?

Мама опять очень удивилась, потому что заставить меня спать после обеда было совершенно невозможно.

— Мама, я хочу вырасти большим и крепким, а для этого нужно спать днем.

Я зажмурил глаза и стал считать. Досчитал до ста и посмотрел на часы. Большая стрелка оставалась почти на том же месте, где она была до того, как я лег. Я постарался считать медленнее, но стрелка не спешила перемещаться. «Надо продержаться хотя бы полчаса», — подумал я и неожиданно заснул.

Я проснулся от разговора родителей в соседней комнате. Мама говорила папе: «Илюша ужасно переживает, что поломал печатную машинку. Ты уж, пожалуйста, прости его».

«Ура! — подумал я. — Завтра рыбий жир можно не пить!»

Об авторе:

ИЛЬЯ ЖУРБИНСКИЙ — поэт, прозаик. Родился в Молдавии. Окончил Кишинёвский сельскохозяйственный институт. С 1992 г. живёт в США (штат Нью-Джерси), работает консультантом по программному обеспечению информационных технологий.  В 1992 стал лауреатом международного конкурса поэзии, проводившегося Международным Пушкинским Обществом (Нью-Йорк, США). В 1994 году был избран председателем пятого Международного Пушкинского конкурса поэзии, где его предшественниками были Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко и Александр Межиров. Стихи печатались в газете «Новое русское слово», в альманахах Нью-Йоркского клуба поэтов, в журнале Международного Пушкинского Общества «Арзамас», в газете «Вечерний Кишинёв» и в альманахе клуба поэтов Молдавии. В 1987 году в Кишинёве была издана тиражом 100000 экземпляров книга «По грибы».

2
Теги: , ,

Приглашение к искусству в контрастных тонах

07.09.2020 Блог  4 комментария

О НОВОЙ КНИГЕ МИРИАМ ГАМБУРД «ГАРГУЛЬЯ»

(Санкт-Петербург.: ООО» Журнал «Звезда», 2020. – 288с. ISBN 978-5-7439-0262-0)

      Всегда с трепетом вскрываю бандероли с книжными поступлениями, которые присылают в нашу библиотеку со всех концов света. Вот и на этот раз передо мной предстала долгожданная книга Мириам Гамбурд ГАРГУЛЬЯ, о выходе которой я узнала несколько месяцев назад от самого автора. Имя Мириам широко известно в творческой среде Молдовы, особенно среди представителей старшего поколения, знакомых с работами Моисея Гамбурда, талантливейшего живописца межвоенного и послевоенного периода Бессарабии, отца Мириам Гамбурд.

      Немного о самом авторе. Мириам ГАМБУРД – известный израильский скульптор и рисовальщик, эссеист, доцент Академии искусств Бецалель в Иерусалиме, родилась в Кишиневе, окончила Ленинградское высшее художественно-промышленное училище им. В. И. Мухиной (ныне Санкт-Перербургская художественно-промышленная академия им. А. Л. Штиглица).

      Талантливый человек талантлив во всем, а эта талантливость связана с всепоглощающим интересом к жизни во всех ее проявлениях, с неистребимым любопытством  ко всем видам искусств как маркерам высшего проявления человеческого в человеке, как возможность глубже понять мир  и место высшего Божьего создания в нем. Я говорю об этом, потому что все это о Мириам Гамбурд.

      А теперь о книге. Начнем с названия. «Гаргулья». Сама автор пишет об этом так: «В Пражском соборе святого Витта в виде водосточных труб, подобно соплам орудий, высоко над мостовой распластаны параллельно земле желобы-гаргульи. Функционально они отдаляют дождевую воду от стен собора. Их разинутые пасти извергают потоки, оберегая тело собора от сырости, а символически его душу  от порчи».

       Это название передает суть книги. Речь идет о тех изменениях, которые происходят с человеческой душой сейчас, о тех техногенных инновациях, дождем сыплющихся на нас в попытках «усовершенствовать» человеческую природу – этот божественный собор духа, в попытках оторвать божественное от земного. Эти попытки «усовершенствования»

стары, как мир, и всегда имеют определенную идейную подкладку.

       В какой-то степени «Гаргулья» Мириам Гамбурд раскрывает истоки «порчи» с присущим ей, я бы сказала, эпатажным мироощущением. В аннотации сказано, что книга — собрание прозы художника, чей глаз точен, образы ярки, композиция крепка, суждения неожиданны и парадоксальны.

        Начнем с того, что полностью назвать художественной прозой этот сборник произведений автора довольно сложно, но, с другой стороны, он представляет собой свойственный современному глобальному кризису пример расшатывания основ прежних литературных критериев. Писательство все более приобретает публицистический характер, демонстрируя отказ от литературоцентризма. Это зримо ощущается во всех более чем 20 рассказах и эссе Мириам Гамбурд.

       Историческое время является катализатором умонастроений автора, явно альтернативно настроенного по отношению к традиционному литературному официозу, а также рыночной тенденции.  В то же время манифестирование авангардизма и постмодернизма сочетается с пониманием необходимости противостояния волне нигилизма. Это особенно ощущается в очерках о современниках автора – писателях, поэтах, художниках и просто примечательных людях.

        В очерке, посвяшенном памяти поэта Эдуарда Шнейдермана, Мириам ставит вопрос масштабности личности поэта: «Нет, не мое дело выстраивать поэтов по росту.   Эдик пользовался другой метафорой – «обойма». В какую обойму войдет его имя и его творчество, так не похожее на творчество других петербургских литераторов и такое петербургское? Еврейская поминальная молитва Кадиш желает того же: «Пусть же будет его душа вплетена в связку жизни». Не буду касаться тонкостей литературного анализа, с которым Гамбурд подходит к творчеству Шнейдермана, но считаю, что многим критикам  стоит присмотреться, как  вклинивается художник в плюрализм художественных и философских течений, как вскрывает резкое снижение интеллектуально-нравственных притязаний определенных писательских «обойм», убого понимающих связку жизни как опущение в  рыночное или ностальгическое «опрощение».

        Обращает на себя внимание неразрывная связь автора с Бессарабией, Молдовой. Эссе «Автопортрет в зеркале» пронизано тонким лиризмом ко всему, что касается Бессарабии, творчества ее отца Моисея Гамбурда, классика бессарабского и молдавского изобразительного искусства, и ее матери — Евгении Гамбурд, художника и сценографа, выполнившей эскизы костюмов к фильму легендарного режиссера Сергея Параджанова «Андриеш».

        С величайшей деликатностью и любовью описаны родное село Ниморены и его обитатели — простые крестьяне. Приведу примечательную цитату: «Дом в бессарабском селе Ниморены был крестьянским, добротным, под толстой, как перина, камышовой крышей. К дому прилегали пруд и виноградники. В погребе стояли бочки с вином для себя и на продажу и керамические высокие широкогорлые кувшины, одни с солениями, другие с брынзой. В амбаре мешки с кукурузной мукой грубого и тонкого помола, мешки с шерстью, в углу – два ярма для воловьей упряжки. Под навесом развешаны для просушки гирлянды табачных листьев. Все с любовью ухожено и учтено. Окажись хозяйство не в Бессарабии, а на противоположном левом берегу Днестра, ждала бы его участь кулацких хозяйств. Но здесь была Румыния».

         Любопытнейшие зарисовки послевоенной социальной и культурной среды в Бессарабии, а точнее в Молдавской ССР читатель найдет в эссе «Картина с выставки» : здесь и о приобретении Национальным музеем Румынии  полотна Моисея Гамбурда, и о реалиях послевоенного Кишинева, и о неоднозначных отношениях с Алексеем Васильевым, художником, направленным в Кишинев из центра направлять местную культурную жизнь в правильное русло.

          Особо хочется отметить связь художественного и литературного творчества Мириам Гамбурд с еврейской историей и вероучением, оказавшими огромное влияние на всю человеческую цивилизацию. «Взаимоотношения религии (и идеологии), извечно монополизировавшей мораль, и искусства, якобы свободного от морали, издревле занимали умы. Вспомним Платона. Когда же искусство вздумало претендовать на независимость от религии, а значит и от морали и Ницше возопил «Бог умер!», страсти разгорелись с новой силой. Великое искусство, замечу, ни о какой свободе никогда не радело», — подчеркивает Мириам Гамбурд.

      Отметим все же, что некоторые ее суждения в этом направлении весьма неожиданны и парадоксальны. Ее перу принадлежит первый в истории книгопечатания альбом иллюстраций к эротическим отрывкам из Талмуда «Грех прекрасен содержанием. Любовь и «мерзость» в Талмуде, Мидрашах и других священных еврейских книгах», отрывки из которого с талмудическими комментариями приведены в новой книге, может вызвать неоднозначное отношение у многих читателей.  Имажинисту Анатолию Мариенгофу принадлежат слова: «Так же как тело мертво без духа, мертвенен дух без тела. Потому что тело и дух есть одно. Форма в искусстве есть одновременно и то, и другое».

      Художник идет своим творческим путем познания мира и создания своего собственного. Одновременно с этим хочется подчеркнуть, что «Гаргулья» Мириам Гамбурд обладает всеми качествами, привлекающими думающего читателя.

     В оформлении книги использованы фрагменты работы Мириам Гамбурд «Хомо вульгарис». Профессиональный сайт: www.miriamgamburd.com

Анна Бацманова, директор библиотеки «И. Мангер»

5
Теги: , , , , ,

Шмуэль Коэн

26.06.2020 Е-КЕвреи Молдовы  Нет комментариев

КОЭН ШМУЭЛЬ

1870, Унгены, Бессарабская губ. — 1940, Ришон-ле-Цион, Израиль

Композитор, наиболее известный как автор музыки гимна Израиля «Ха-Тиква» (Надежда).

Родился в Унгенах на севере Бессарабии в 1870 году, с 1878 года — вместе с родителями в Палестине, с 1886 года жил в Ришон-ле-Ционе, где занимался виноградарством. Играл на скрипке. В 1888 году положил на музыку начальные строфы стихотворения «Тикватейну» (Наша надежда) галицийского поэта Нафтали Герца Имбера, написанного им в 1877 году в Яссах (Румыния). Десятистрофный текст стихотворения, частично использованный Коэном, был впервые опубликован в 1886 году в Иерусалиме в сборнике Имбера «Утренняя звезда». Песня поначалу предназначалась Коэном для учащихся ивритской гимназии поселения Ришон-ле-Цион. Музыка «Ха-Тиквы» (со словами) была впервые опубликована в 1895 году в Лейпциге в сборнике «Vier Lieder» (издательство «C. G. Röder») с пометкой «сирийские мелодии» в аранжировке С. Т. Фридлянда (S. T. Friedland), на странице 10 под названием «Sehnsucht».

По данным исследователя израильской песни Элиягу Хакоэна, Шмуэль Коэн вспоминал, что он спел текст на мелодию молдавской песни, названной им на идише как «Ойс-ци». В самом деле, мелодия Коэна схожа с молдавской народной песней «Carul cu boi».

С другой стороны, музыковед Петер Эммануэль Граденвиц (нем., 1910—2001) в книге «Музыка Израиля» («The Music of Israel», 1949 и 1996) утверждает, что Шмуэль Коэн положил «Ха-Тикву» на мотив литургической композиции знаменитого кишинёвского кантора Нисн Белцера (настоящая фамилия Спивак, 1824—1906), что всё же не исключает молдавского происхождения мелодии.

Мелодия гимна (как и молдавской песни) восходит к традиционной мелодии, известной в Италии с XVI века под названием «Ла Мантована» (La Mantovana), или «Ballo di Mantova» композитора Джузеппино дель’Бьядо, которую он впервые опубликовал в сборнике мадригалов около 1600 года с текстом «Fuggi, fuggi, fudi da questo cielo». Она получила распространение в нескольких европейских странах и была известна в Испании как «Virgen de la Cueva», в Румынии и Бессарабии как «Carul cu boi», на Украине под названием «Катерина Кучерява», в Польше («Pod Krakovem»), Швеции («Ack, Värmeland, Du Sköna», песня 1822 года на слова историка Андерса Фрикселя, 1795—1881, англ.), среди басков и голландцев. Ею же воспользовался Бедржих Сметана в цикле симфонических поэм «Моя Родина» (поэма «Die Moldau/Влтава»).

«Ха-Тиква» сначала стала неофициальным гимном сионистского движения (1897, в ашкеназском произношении иврита) и с образованием государства Израиль (1948) — гимном страны. Официальный статус гимна, однако, был закреплён решением Кнессета только в 2004 году.

1
Теги: , , , ,

Мотл Полянский

19.06.2020 Евреи МолдовыЛ-П  Нет комментариев

ПОЛЯНСКИЙ

МОТЛ СРУЛЕВИЧ

1910, Секуряны Хотинского у. Бессарабской губ. — 2008, Израиль

Театральный композитор и песенник.

Родился в 1910 (по другим данным в 1913) году в северном бессарабском местечке Секуряны (теперь Сокиряны — райцентр Сокирянского р. Черновицкой обл. Украины). Учился в Бухарестской академии музыки по классу композиции у Михаила Жоры. В Бухаресте же начал работать в еврейском театре у Янкев Штернберга, был дружен с начинающим прозаиком Ихилом Шрайбманом, который работал там же суфлёром.

Перед присоединением Бессарабии к СССР вернулся в Секурены, затем жил в Единцах. В годы Великой Отечественной войны (1941—1944) — был интернирован в Шаргородском гетто, где большая часть членов его семьи погибла.

С 1945 года жил в Черновцах, преподавал в музыкальной школе, был заведующим музыкальной частью располагавшегося в Черновцах после войны Киевского государственного еврейского театра (Киевский ГОСЕТ) и автором музыки к спектаклям Бухарестского еврейского театра и Кишинёвского государственного еврейского театра (Кишинёвский ГОСЕТ). В 1960-е годы писал музыку для образованного в Кишинёве Еврейского народного театра.

Мотл Полянский — автор множества песен на стихи еврейских поэтов на идише, таких как Шике Дриз, Хаим Бейдер, Ицик Мангер, Янкев Штернберг, Мойше Тейф и многие другие. Эти песни вошли в различные антологии еврейской песни, изданные в разных странах (см. например Иче Гольдберг «Ломир киндэр зинген» — давайте, дети, петь. Kinderbukh Publications: Нью-Йорк, 1970, с. 128-129).

На протяжении 1960-1980-х годов сотрудничал с московским литературным журналом на идише «Советиш Геймланд» (Советская родина), публиковал очерки и музыкальные рецензии. С 1991 года — в Израиле, где в 1985 году вышел том его избранной беллетристики и воспоминаний «А Лойб Дэм Мэнч» (Хвала человеку), а в 1994 году — сборник песен на идише с нотами. Умер в ноябре 2008 года.

0
Теги: , , ,

Моррис Гиснет

12.06.2020 А-ДЕвреи Молдовы  Нет комментариев

ГИСНЕТ МОРРИС

1880, Бричаны, Хотинский у., Бессарабская губ. — 1960, Флорида

Писатель, драматург, юрист. Писал на идише и английском яз.

Родился в Бричанах, провёл детские годы в Липканах. Родители — Соломон Гиснет (1852 — после 1940) и Голда Гиснет (1853—1931). У него было пятеро братьев и сестёр. Получил домашнее образование со странствующим репетитором, затем с домашними учителями — прозаиком Идлом Штейнбергом и его братом Срулом Штейнбергом. В пятнадцатилетнем возрасте пытался поступить в липканское народное училище, но из-за отсутствия официального свидетельства о рождении не был принят. Ему также не удалось поступить в русскую гимназию в Каменец-Подольском и в 1896 году Моррис Гиснет эмигрировал в Америку. Поселившись в Нью-Йорке, работал на ткацкой фабрике и оказался вовлечён в рабочее движение. Одновременно изучал английский язык на вечерних курсах. Впоследствии получил высшее образование и в 1904 году окончил юридическую школу Нью-Йоркского университета. Занимался адвокатской практикой в Нью-Йорке (Бруклин), последние годы жизни провёл во Флориде. Баллотировался в Палату представителей США по списку социалистов от Нью-Йорка в 1928 году.

Начал публиковать рассказы в ежедневной газете «Форвертс», затем публиковал художественную прозу и драматургию в нью-йоркских периодических изданиях, в том числе «Фрайе арбетер штиме» (свободный рабочий голос) и «Цайтгайст» (дух времени). Его пьесы пользовались значительным успехом и были поставлены еврейскими театральными труппами в различных городах Америки. Первая пьеса, «Морис дер оперейтер» (Морис-оператор) получила одобрение драматурга Янкева Гордина и была поставлена в Turn Hall на Четвёртой стрит в Нью-Йорке режиссёром Максом Гебилом. В 1900—1909 годы написал множество пьес, среди которых «Шейнделе одер ди геброхене херцер» (Шейнделе, или разбитые сердца, 1900), «Дер идишер нахес» (еврейское счастье, 1903), «Дер апикойрес» (вольнодумец, 1906), «Дер ткиес-каф» (договор, 1908). Пьеса «Гелт» (деньги) была опубликована отдельным изданием в 1914 году. Последняя пьеса «Дер хойпт-эйдес» (главный свидетель) была поставлена в 1938 году.

В сборник прозы «Ди хупэ-нахт» (ночь венчания, 1927) вошли рассказы и очерки 1902—1912 годов, некоторые из которых («Югенд-либэ» — подростковая любовь и «Мисес Бинкис тфилэ» — молитва миссис Бински) были первоначально опубликованы на английском языке в социалистической газете «The Call» (призыв) и переведены на идиш самим автором. В 1931 году вышла его англоязычная книга «A Lawyer Tells the Truth» (Адвокат рассказывает правду), в которой он рассматривал моральные аспекты адвокатской и судебной практики. В поздние годы Гиснет посетил Израиль и начал публиковаться на иврите.

Жена — Роуз Гиснет (1890—?), избиралась президентом женского отдела ОРТ; дочь — Рита Гиснет Генесин (англ. Rita Gisnet Genecin, 1923—2000), художник-абстракционист по тканям, коллекционер.

0
Теги: , , , , ,