15.07.2016 Блог  Нет комментариев

70625395_c26303436

С В Е Т Л А Н А    Т О М А

актриса

МОЙ КИШИНЕВ

 

Я давно уже живу в Москве, но есть город на нашей маленькой голубой планете, название которому КИШИНЕВ. Город моего рождения, моя радость, моя нежность, моя любовь, потому что Кишинев — это мое детство, отрочество и юность. Счастливое время мечтаний и надежд, время первой любви…

Я пришла в этот мир весной, 24 мая. Календарно — весна, но конец мая в Кишиневе — это уже полноправное лето. На рынке корзины, полные крупной черешни: розовой, черной, желтой, белой… Ароматной вишни… Ее можно сорвать и у себя во дворе, прямо с дерева, и красоваться с вишневыми сережками на ушах, гордо поглядывая на прохожих и чувствуя себя невероятной красавицей. Мне 8 лет. И радость бытия зашкаливает… Из больших картонных коробок несется гомон маленьких пушистых цыплят, утят, индюшат, которых продают на «десятки». Какое же это счастье — брать на руки пушистые комочки и, замирая от нежности и восторга, гладить и гладить их…

В конце мая мой Кишинев всегда был пронизан густым, сладким запахом цветущих вековых лип, разбросанных по всему городу. Быть может, запахом этих деревьев наслаждался и А.С. Пушкин во время своей ссылки в Кишинев…

В мае город утопает в цветах… Они повсюду — на городских клумбах, в палисадниках… Распускается моя любимая сирень, тюльпаны, нарциссы, а во дворе нашего дома — ландыши.

В центре города — в парке Пушкина — после зимы просыпается белоснежный фонтан. Рядом с ним два мраморных льва, спины которых натерты до блеска не одним поколением детей. И я тоже была поклонницей этих маленьких стражей. А в старой части города, в частном секторе, буйно цветут яблони, сливы, груши… Незабываемая красота…

Лето

Дрожащий от зноя воздух, мягкий асфальт, где остаются следы от моих каблучков… А вот и наш двор — улица Фрунзе, дом 127. Типичный двор южного города, где семь семей живут одной большой семьей, почти коммуналка, только дворовая. Наши соседи — молдаване, украинцы, евреи, поляки, русские. И все дружат, всё про всех знают… переживают… делятся кулинарными секретами, угощая друг друга. Это они, мои соседи, научили меня готовить украинский борщ с пампушками и русские пельмени, форшмак и фаршированную рыбу, молдавскую мамалыгу и польский бигус… Во дворе у наших окон маленький палисадник, где щедро благоухают и все лето цветут вьющиеся розы (из их лепестков варили вкуснющее варенье). Тут же стоят деревянный стол и две лавки. Дикий виноград скрывает от всех этот чудный уголок, где в выходные за столом собирались родственники и друзья родителей и тетушек (у мамы было пять сестер), пили чай с домашним печеньем, и разговоры, разговоры… Кто что прочитал… что слушал в филармонии… что смотрел в театре… кто приехал на гастроли… Все были образованны, интеллигентны, всегда хорошо одеты и причесаны, укладка делалась только в парикмахерской, от них всегда приятно пахло тонким, ароматным парфюмом. (Я помню любимые мамины духи и одеколон марки «Красная Москва», флакон из матового стекла в форме Московского Кремля в красной коробочке с кисточкой.)

Надо сказать, что в Кишиневе культурная жизнь и в 50-х, и в 60-х, и в 70-х годах была очень насыщенной, приезжали столичные театры, всевозможные выставки, концерты с советскими и заграничными звездами… По выходным мы ходили в парк Пушкина, где по вечерам бесплатно играл симфонический оркестр, многие приходили с детьми, но никто друг другу не мешал.

Потом, в 70-х, эту летнюю эстраду разобрали и концерты прекратились. А жаль…

Летними вечерами молодежь (и не только) выходила «прошвырнуться по Бродвею», т. е. по центральной улице Ленина. Все наряжались и фланировали туда-сюда… Помню, в 60-х появились модные узкие брючки-дудочки (мне такие привезли мои тетушки из Бухареста). Мы компанией (нам тогда было по 14-15 лет) тоже выходили «в свет». Ретивые дружинники вылавливали из толпы модников, или, как их называли, «стиляг», и ножницами разрезали штанины до бедра. Вот таким оригинальным способом боролись с «тлетворным влиянием Запада». Надо сказать, что достать модную одежду было непросто. Что-то шили у портних, а молодежь старалась привезти модные «шмотки» из Одессы (там была известная портовая «барахолка») или, переплачивая, покупали у местных фарцовщиков. Но мы были молоды, все воспринималось легко и весело.

Осень

Все, что так буйно, щедро и красиво цвело весной, осенью превращалось в благословенные плоды. Ветки, усыпанные ароматными яблоками, грушами, сливами и персиками, под тяжестью урожая гнулись до земли, приглашая попробовать все это великолепие.  В доме всюду разложена айва… Ни с чем не сравнимый терпкий запах айвы разлит в воздухе… А на Центральном рынке есть все что душе угодно. Разноцветный, обильный, шумный, щедрый… Как солдатики стоят бочонки с молодым вином, которое называется Муст. Гости Кишинева, которые приезжали на «фрукты-овощи», не зная, как коварен этот напиток (а пился он очень легко), выпив 2-3 стакана, не могли сдвинуться с места…

Иду после занятий из Института искусств (там располагался наш актерский факультет), иду страшно голодная и покупаю прямо на улице за 20 копеек (стипендия была 27 рублей) янтарную гроздь винограда весом почти с килограмм и, не доходя до дома, все съедаю. Это сегодня мой обед. А после «обеда», по дороге домой, можно заглянуть в небольшой книжный магазин (на углу улицы Ленина и Гоголя), который назывался «Когиз» (а еще был «Учпедгиз»), и купить (обычно это происходило в день стипендии) книжные новинки. Надо сказать, что в Кишиневе было уникальное книжное издательство «Картя Молдовеняскэ», которое выпускало классику — русскую и зарубежную, а также современную советскую и переводную литературу… Вся моя библиотека большей частью собрана практически в те годы. Лучшим подарком, как нас учили в те времена, всегда была КНИГА. Так что, уезжая на съемки в Москву или в Ленинград (я много снималась, будучи студенткой), всегда везла подарки и заказы — книги и, конечно же, сухое красное вино Негру де Пуркарь и конфеты Слива (или вишня) в шоколаде известной кишиневской кондитерской фабрики Букурия, что в переводе означает Радость.

Зима

Весь вечер и всю ночь шел снег крупными хлопьями. Перед маленьким симпатичным особнячком в центре Кишинева огромные сугробы. Это Дом кино! Волшебное место! Попасть сюда на закрытый показ могут только «избранные», т. е. члены Союза кинематографистов. Московские киноведы 1-2 раза в месяц привозили фильмы, которые обычный зритель в кинотеатрах посмотреть не мог. Впервые меня привел в Дом кино Эмиль Владимирович, и именно здесь я начала открывать для себя мир Федерико Феллини, Ингмара Бергмана, Бернардо Бертолуччи и многих других великих кинематографистов. Когда Э.В. в Кишиневе не было, директор Дома кино «не пущал» меня на просмотры. Помню, как сиротливо стояла у входной двери и сверлила его взглядом, а он смотрел мимо… Было обидно до слез, так как он прекрасно знал меня. Но как только в 1966 году меня приняли в Союз кинематографистов и я получила заветную маленькую красную книжечку за подписью Л. А. Кулиджанова (председатель С/К тех лет), я стала полноправным участником всех просмотров…

Я давно уже живу в Москве… Но Кишинев моего детства и моей юности навсегда в моем сердце. Он часто снится мне… В нем живы все мои родные… И я всегда с любовью и нежностью буду вспоминать этот город… Кишинев, который всегда со мной…

Тома С.А. По волне моей памяти // Мой Кишинёв / сост. Н.Катаева. – Москва: Галерия; [Кишинэу]: Б.и., 2015. – С. 217 – 231.

 

0

Похожие записи

Ответить

Вы можете добавить теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>